Об одном частном случае вторичных союзных связей

На наш взгляд, очень важно, что в позиции детерминанта присловные связи словоформы уходят на второй план, теряют, по существу, свой грам­матический характер, становятся необязательными. Ср.: У него сверкали глаза (Глаза у него сверкали) → У него болят зубы (зубы у него) → У него грипп. Обозначая «субъект состояния», словоформа у + род. пад. сущ. соединяется с пре­дикативной частью, называющей состояние, и таким образом семантика предложений, построенная по общей схеме у + род. пад. сущ. + предикативная часть, обобщается: форма у + род. пад. сущ. «называет лицо, к которому каким-то образом: относится действие, описываемое в предложении» [35]. Ср.: У него болит голова / несчастье / все хорошо / украли машину / ушла жена        и т. д.

С другой стороны, в этой позиции сглаживается различие в значении сло­воформы: «посессивное» значение и «метонимическое пространственное» могут не различаться. Ср.: Мы собирались у Дарьи Ивановны → У Дарьи Ивановны собирались гости → У Дарьи Ивановны болит голова.

На этом, по нашему мнению, основано такое положение оборота как у, при котором отношение «ко всему предложению» и связь его с определен­ными словами резко не противопоставлены [36]. Например: «Но Любка лежа­ла на кровати неподвижно, молча, с лицом, застывшим и белым, и в опу­щенных уголках ее большого рта обозначилась горькая складка, как у ма­тери» (А. Фадеев. Молодая гвардия).

Формально-синтаксическим условием указанной нейтрализации служит порядок слов: схема предмет – признак (глаза засверкали) и выявляет присловную позицию, схема признак – предмет (засверкали глаза) затушевы­вает ее, например: «В нем появилась уже солидность, как у крестьянского парнишки, впервые взявшего в руки вожжи» (Б. Горбатов. Мое поколение).

Но есть и другое обстоятельство, не менее существенное: если название предмета и его признака даны вне предикативного ядра, то отнесенность сравнительного значения оборота далее при обратном порядке слов ограни­чена, поскольку ограничены возможности распространения соответствую­щих слов. Например: «И тогда он, маленький дед, с взъерошенными серыми перышками, как у воробышка, очень жалел о том, что нe умер прошлой зимой») (А. Фадеев. Молодая гвардия). Если же название предмета и его при­знака составляют предикативное ядро, то границы распространения срав­нительного отношения теряются и могут совпадать с границами предложе­ния, так как возможности распространения предикативного ядра другими словами, по существу, не ограничены. Ср., например:

«Голова склонилась на плечо, и коса лежит на шее, наспех свернутая тяжелым узлом, как у замужней» (О. Гончар. Таврия. Перекоп); «Прямые, жесткие, черные – в синеву – волосы падали ей на лоб и на виски, как у японской куклы» (А. Куприн. Жанета); «Ее губы шептали что-то, и на бледном лице прояви­лась гримаса нетерпеливого страдания, как у балованного ребенка» (В. Ко­роленко. Слепой музыкант).

Во всяком случае, формально граница отнесен­ности сравнительного оборота при таких условиях не обозначена.

Наконец, название предмета и приписываемого ему признака может быть не дано в непосредственном грамматическом сочетании, тогда отнесенность ко всему предложению оказывается сильнее, чем присловная связь. Напри­мер:

«Что-то во взгляде ее томилось жалкое и в то же время смертельно ожесточенное, как у затравленного зверя...» (М. Шолохов. Тихий Дон); «Было в нем, в блеске его глаз в этот миг что-то страшное, как у припадоч­ных» (О. Гончар. Таврия. Перекоп).

Такова третья возможность употребления оборота как у, вытекающая из свойств словоформы.

Эти же свойства обеспечивают обороту как у особую содержательность, смысловую емкость и относительную самостоятельность. Его значение шире, чем лексическое значение входящих в него слов, так как на оборот как бы проецируется отношение между словоформами (в том числе и предикатив­ное отношение), на основе которого стала возможной союзная связь как яв­ление синтаксически вторичное. Содержательность оборота как у подчер­кивает своеобразная способность его к распространению: при словоформе y + poд. пад. сущ. нередко наблюдается другая предложно-падежная словоформа, ориентированная на ту же часть предложения, что и у + род. пад. сущ. Например: «Тепло, как у нас в июле» (И. Гончаров. Фрегат «Паллада»). В отличие от распространителя, связанного с существительным по модели слабого имен­ного примыкания (например: «Широкое, овальное лицо, изрезанное мор­щинами и одутловатое, освещалось темными глазами, тревожно-грустны­ми, как у большинства женщин в слободке» – М. Горький. Мать), эта сло­воформа не находится в прямой грамматической связи с первой и может быть оправдана только при учете принципа вторичных союзных связей. В одних случаях она выступает как дополнительный определитель к первой, в дру­гих соседствует с ней по типу второго детерминанта [37]. Например:

а) «Сердце билось тревогой и радостью, как у птицы в вышине» (А. Тол­стой. Хождение по мукам); «От ангела оставался каменный хитон и одно крыло – гордое и красивое, как у лебедя на взмахе» (Ю. Нагибин. Срочно требуются седые человеческие волосы);

б) «Тепло, как у нас в июле, и то загородом…» (И. Гончаров. Фрегат «Паллада»); «Приказчик в кожаных лакированных нарукавниках – как до ре­волюции у Чикина – с почтительным смятением грузил в большой лубяной короб все то, что диктовал Маяковский…» (В. Катаев. Трава забвения) [38].

Такое соседство словоформ говорит как будто в пользу понимания оборо­та как эллиптической конструкции, но может быть истолковано и иначе. Однако само это явление носит более широкий характер и должно быть рас­смотрено особо.

.