Об одном частном случае вторичных союзных связей

Разнообразие функций словоформы у + род. пад. не столь уж велико, но различия, отмечаемые исследователями [12], значительны. Прежде всего лег­ко отделяется приглагольное ее употребление, выражающее значение «ли­шения», «утраты» (типа «взять у кого-либо»), и противопоставляется при­именному, выражающему посессивные отношения (голова у ребенка, кора у дуба). Менее четко отделяется приглагольное употребление со значением местонахождения (стоять у дороги), потому что на этой основе существует также именное словосочетание (дом у дороги) и, главное, потому, что при одушевленных существительных это значение получает вид «метонимичес­кого пространственного отношения» [13] (встречаться у Ивановых) и возникает возможность его функционального сближения с посессивным: отноше­нием на основе оттенка субъектного значения: (У Ивановых было весело; У ребенка болит голова и т. д.).

Для рассматриваемой нами союзной конструкции наиболее существен­ным, по-видимому, является различие между функцией объектного пригла­гольного распространителя в составе словосочетания (просить у матери; учиться у мастера; поставить у двери) и функционированием, выходя­щим за пределы словосочетания. На основе первого типа отношений возни­кает союзная вторичная связь того же порядка, как и при других подчинённых господствующему слову падежных и предложно-падежных словофор­мах (ср.: спросить, как у сына; маршируют, как на параде; как ножом, ска­шивали и т. д.). На основе второго типа отношений строится союзная конст­рукция с более сложными, предложенческими связями. Вот несколько при­меров:

«Оттопыренная, как у детей, с чуть покрывавшим ее пушком верх­няя губа его точно прихлебывала, сжималась и распускалась» (Л. Толстой. Хаджи Мурат); «Волосы ее, чрезвычайно густые, закурчавленные как у ба­рана, держались на голове в виде огромной шапки» (Ф. Достоевский. Бра­тья Карамазовы); «Ломовик встал, стучит по полу… грозит, глаза сверка­ют, рот четырехугольником стал, зубы щелкают, как у волка…» (В. Гиля­ровский. Козел и «Чайка»); «Все это занимало его всерьез, все это могло быть настоящей жизнью, как у других людей» (В. Панова. Бремена года); «На ней черное и гладкое платье с широкими рукавами, а черный платок повя­зан, как у монашенки» (А. Куприн. Груня); «Вся упряжка была проста и щеголевата, как у настоящего любителя» (А. Куприн. Канталупы).

Такое употребление формы у  + род. пад. существует наряду с употребле­нием ее при параллелизме. Ср., например:

«Небольшая птица, чуть поболь­ше коростеля, а голос у нее, как у соборного протодиакона или как у поро­дистого недовольного быка, начальника стоголового стада » (А. Куприн. Ночь в лесу); «Зубы у сопки были мелкие и острые, как у щуки» (В. Орлов. Соле­ный арбуз); «У него была плешивая голова, мешки под глазами, как у ста­рого сердечника…» (В. Катаев. Святой колодец).

Обе конструкции, безус­ловно, соотносительны, и соотносительность их требует специального объяснения, но мы не склонны первую рассматривать как неполную реали­зацию второй. Самостоятельность конструкции без параллели находит опо­ру в общем принципе вторичных союзных связей, на основе которого суще­ствуют не только разнообразные построения с другими союзами, но и пост­роения со сравнительным союзом как.

Однако если принять за эталон вторичной связи с союзом как конструк­ции типа «Журавушка отшатнулась, как от удара» (М. Алексеев. Хлеб – имя существительное), т. е. случаи, когда связь на уровне словоформ, буду­чи связью сильной и присловной (отшатнуться от удара), явственно про­ступает сквозь союзное отношение – настолько явственно, что как бы пере­силивает союзную связь, делая ее сомнительной (не частица ли?), то наши построения с предлогом у покажутся построениями совершенно иной при­роды. В приведенных выше предложениях с оборотом как у… без параллели союз, по выражению Е. А. Иванчиковой, полностью «держит конструк­цию» – словоформа без него часто не «вписывается» в предложение, в дан­ный здесь ряд словоформ. (Ср.: Журавушка отшатнулась от удара при не­возможности: Оттопыренная у детей с чуть покрывшим ее пушком… и т. д.).То же можно заметить и относительно некоторых других видов вклю­чения зависимой словоформы. Ср., например, при несоответствии времен­ных значений: «Майор на секунду встал, как в детстве, двумя руками Леньку к себе прижал» (К. Симонов. Сын артиллериста).

Однако мы не все­гда можем исходить из конкретного предложения и соответствующей его предикативному содержанию расстановки словоформ. Вопрос решается даже не реальностью или нереальностью изъятого из предложения, отдель­ного сочетания. Важна общая модель сочетаемости: на ней «основывается союзное введение словоформы. Так, например, в предложении Светло, как при полной луне – не следует, понимая буквально, искать связь словоформ светло при луне. Хотя такое сочетание и вполне возможно, в данном пред­ложении реализуется не оно, а связь словоформы при луне с предшествую­щим предикативным отрезком (Светло. / Было очень светло! / Становилось все светлее и тому под.), от которого союзное сочетание как при полной луне заимствует тот элемент значения, который создает его скрытую, имплицит­ную предикативность (как бывает при полной луне). Ср. еще: «Это какой-нибудь сонный португалец или португалка, услышав звонкие шаги по ти­хой улице, на минуту выглядывали, как в провинции, удовлетворить лю­бопытство и снова погружались в дремоту…»      (И. Гончаров. Фрегат «Паллада»).

Детерминативное отношение словоформы к предложению может тоже создавать первичную основу для союзной связи, наряду с отношениями зави­симой словоформы к господствующему слову в составе словосочетания.

.